Лу Саломе – безбожница от Бога


Рейтинг: Раздел: Искусство

Эта женщина была призвана созидать, но созидать через разрушение. Казалось бы, парадокс, но в этом вся Лу Саломе. У нее был удивительный дар пробуждать творческие силы в других людях. Те из них, которые, обуреваемые противоречиями, в своем духовном развитии достигали вершины (Фридрих Ницше, Пауль Рэ), часто не выносили собственного знания и срывались в пропасть под названием Смерть.

Кем же была Лу Саломе: Музой или Роковой женщиной? И чувствовала ли она себя счастливой, имея странное предназначение - обогащать мир гениями?

Лу Саломе была неординарной с самого детства. Отец девочки - Густав фон Саломе (1809 - 1879), генерал и тайный советник - пользовался благосклонностью императора Александра II, поэтому родным городом для Лу был Санкт-Петербург. Знаменательно, что женщина, жизнь которой была посвящена философским исканиям, родилась в 1861 г. - переломном для России; когда крестьянская реформа, в сущности, не удавшаяся, положила начало небывалой разобщенности идейных взглядов, пугающе огромному количеству политических течений (социал-демократы, либералы, народники), каждое из которых имело несколько ответвлений. Безусловно, девочка была ограждена от общественной борьбы, и, даже став взрослой, Лу долго не проявляла интерес к политике, но что-то от этой эпохи все же было в характере «гениальной русской» (как называл ее Ницше): стремление к свободе, постоянная динамика мысли, внутреннее беспокойство и…утрата Бога.

Маленькая Лу жила собственными фантазиями. Сначала она рассказывала придуманные истории цветам, потому что родственники не верили ей и восклицали: «Но ты же врешь!». А потом детское воображение выстроило образ Доброго Бога, которому можно было безбоязненно поведать обо всем, начиная с фразы: «Как ты уже знаешь…» Однако вскоре пытливый ум ребенка стали мучить «вечные вопросы», и Лу решила задать их Доброму Богу. Но не получила ответа. С тех пор в своих мемуарах она будет говорить о богооставленности, которая навсегда связала ее с действительностью и породила «ощущение безмерной, судьбоносной сопричастности всему, что существует», то есть пантеизм. Это ощущение мира она пронесет через всю свою жизнь: даже в пятьдесят один год ее по-прежнему увлекают труды Спинозы, с которыми она впервые ознакомилась на лекциях Хендрика Гийо - проповедника при голландском посольстве в Санкт-Петербурге. Его задачей было подготовить Лу для продолжения учебы в Цюрихе. Саломе была способной и до крайности трудолюбивой ученицей: во время занятий она неоднократно падала в обморок. Лу изучала философию, историю религии, голландский язык и вскоре уже писала для Гийо неплохие проповеди. Ее усердие объяснялось не только жаждой знаний, но и тем необыкновенным, возвышенным чувством, которое испытывала Лу к своему пастору: «…мое чувство простиралось за пределы бесконечно любимой персоны, предназначалось почти религиозному символу, который этот человек представлял». Но Гийо не уловил оттенков этой любви и совершил огромную ошибку: он предложил Лу выйти за него замуж. Несмотря на то, что был старше ее на двадцать пять лет. Несмотря на то, что был женат и имел двух дочерей. Для Лу это было вторым горьким разочарованием и утратой, а также первой возможностью проявить «зрелость духа и самостоятельность воли» (которые впоследствии отмечал в ней профессор Бидерман). Лу отказывает. Вернее, ускользает. Судя по тому, как сильно в детстве она любила свои бальные туфли без каблуков, скольжение для Лу - то особенное состояние духа, данное ей Богом для выполнения определенной миссии.

История с Гийо закончилась ситуацией, похожей на бракосочетание, а вернее, на идеальное соединение двух людей: «Не бойся ничего, ибо я тебя выбрал, я назвал тебя твоим именем, ты есть во мне», - такие слова произносил пастор, когда конфирмовал Лу. Имя Лолиа (или Леля), как называли Саломе дома, было слишком сложным для голландца Гийо, и он придумал краткое «Лу». Через двадцать с лишним лет право давать имя перейдет к ней самой: познакомившись с начинающим поэтом Рильке и увидев в нем огромный творческий потенциал, она заменила обычное имя «Рене» на звучное «Райнер», которое знает теперь весь мир.

В 1880 г., после вынужденной конфирмации (иначе Лу не выпустили бы за границу), Саломе едет учиться в Цюрих, а затем отправляется в Рим и, попав в салон Мальвиды фон Мейзенбух, знакомится с Паулем Рэ и очаровывает его. Свое восхищение молодой девушкой с темно-русыми волосами и осиной талией тридцатидвухлетний философ выражает в письмах к Фридриху Ницше. Вскоре оба делают ей предложение. Лу решает остаться с каждым из них в дружеских отношениях, но при этом становится непостижимо близкой: она создает философскую «Святую Троицу», основанную на духовном взаимопонимании и совместной умственной работе. Хотя этот опыт оказался неудачным, и Рэ, и Ницше, и Лу за время проживания под одним кровом претерпели определенную духовную эволюцию, результаты которой выявятся уже после распада т.н. тройственного союза: Ницше напишет свой гениальный труд «Так говорил Заратустра», а Пауль Рэ из позитивиста и дарвиниста превратится в почти святого, так как, увлекшись медициной, будет лечить преимущественно бедных.

Каким же образом смогла эта юная душа повлиять на тех, кто, казалось бы, представлял собой сложившиеся личности? Наверное, дело в противоречивости поступков Лу и в иллюзии обладания, которую они создавали. «Вечное отчуждение в вечном состоянии близости - древнейший, извечный признак любви. Это всегда ностальгия и нежность по недосягаемой звезде», - высказывалась сама Лу.

Такого рода сестринство, магически действующее на тех, кто добивался Лу, было заложено в ней с детства. Выросшая среди пятерых братьев, она до тридцати лет была для мужчин исключительно сестрой, и в судьбах некоторых из них это обстоятельство стало решающим.

Фридрих Ницше, как и всякий влюбленный, не хотел, даже духовно, делить Лу с другим. Он жутко ревновал, когда она уходила на прогулку с Паулем Рэ, и все больше требовал сочувствия к своим мыслям. Для Лу это было неприемлемо - последовал разрыв. А через шесть лет Ницше сходит с ума: «Раз уж небесам было угодно отделить меня от любви всей моей жизни - Лу, - любви, которая и сделала меня настоящим человеком, мне оставалось лишь погрузиться в огонь своего безумия». Большую роль в отношениях Саломе и Ницше сыграла его сестра Элизабет, которая отмечала в Лу «неспокойный, взрывоопасный дух», присущий, по ее мнению, всем русским. Но Фридрих, уже неистово страдающий от головных болей, не имел сил спорить с ней.

По мнению американского биографа Х. Ф. Петерса, история с Ницше определила будущее Лу: «Пример Ницше показал ей в страшной ясности, как шатко духовное равновесие творческого человека и как деликатна граница, отделяющая гения от безумца…Этот опыт направил ее внимание на проблему психопатологии, которой позднее она будет заниматься серьезно…Встреча с Ницше показала Лу дорогу к Фрейду и психоанализу». Действительно, в шестьдесят два года Лу станет аналитиком в кенигсбергской клинике, и многие ее пациенты будут в восторге от результатов лечения. Очевидно, в профессии стремление Лу «побывать в шкуре каждого человеческого существа» и «достичь Все-Понимания», о котором она заявляла еще будучи молодой девушкой, было оценено по достоинству. Совсем не так дело обстояло в жизни. Умение Лу сосредоточиться на мыслях другого человека воспринималось, особенно мужчинами, как признак внушаемости, податливости - возрастало желание подчинить Лу духовно, навязать ей собственный образ мыслей. Но Саломе всегда оставалась верна себе. Даже в кружке поэтов-натуралистов, критиков, журналистов и прочих активистов Фридрихшагена Лу вела себя очень скромно: она, по словам биографа Ларисы Гармаш, «участвовала, но не присоединялась». Лу спокойно работала, создавая повести («Руфь», «Феничка»), роман «Ма», сборник рассказов «Дети человеческие», а также замечательные критические статьи, рецензии и стала «одним из первых трубачей» Г. Ибсена. Лу пишет книгу о женских характерах в произведениях великого драматурга, и в некоторых из его героинь узнает себя. Ее волнует тема женской эмансипации: «До тех пор, пока женщины не перестанут представлять себя, отталкиваясь от мужчин…, они не будут знать, насколько широко и мощно они могли бы развернуть свои возможности в структуре их собственного естества…Женщина все еще не самодостаточна и по этой причине не стала в достаточной степени женщиной». Да, Лу не была феминисткой, но при этом погубила многих мужчин: в 1901 г. Пауль Рэ оступился на скале и разбился, упав в реку Инн (случайно ли?), в 1919 г. покончил с собой Виктор Тауск - ученый, занимавшийся вопросами сходства Спинозы и психоанализа, что поначалу и сблизило его с Лу. А скольким мужчинам было отказано во внимании?! Но, возможно, самым главным страдальцем был муж Лу Фридрих Карл Андреас, который беспрестанно должен был помнить, что их брачный договор включает непреклонное условие Лу - отказ от интимной близости.

Создается впечатление, что эта женщина осмысленно шла наперекор всему традиционному и общепризнанному. Супружество для нее «означает жить друг в друге (а не друг с другом), пусть даже в религиозном, совершенно идеальном смысле. Сама по себе любовь не есть, разумеется, нечто идеальное, но, ей-богу, я никогда не понимала, почему люди, влекомые друг к другу чувственно, вступают в брак».

Ф. К. Андреас - профессор-иранист, ориенталист, знаток множества языков и наречий - покорил Лу своей «экзотической харизмой». Он был вегетарианцем, ходил по земле босиком и подражал голосам птиц. Лу нравилась его близость к природе и любовь к животным; Андреас был ей интересен как личность и чем-то напоминал отца. Согласие на брак Лу рассматривает в своих мемуарах как «мистическое принуждение», под влиянием которого она «предприняла этот безвозвратный шаг». В результате супруги прожили вместе сорок три года; они бережно хранили свои чистые дружеские отношения. Но была ли в жизни Лу настоящая страсть?

В 1891 г. Лу познакомилась с одним из представителей левого крыла немецкой политики - Георгом Ледебуром. И вместе с ним к ней пришло новое, ранее не известное чувство, «не подвластное ни уму, ни духу, ни мере», когда «наступает что-то, и ему отдаются, ничего не просчитывая и не сдерживаясь» (из повести Саломе «Феничка»). Однажды Лу спросила у мужа: «Можно я тебе расскажу, что со мной недавно произошло?» Последовало твердое «нет». Лу поняла, что скоро может разразиться семейная драма, и решила на время отдалиться от Ледебура. А он ей этого не простил. После Первой мировой войны Лу обратилась к нему с просьбой помочь выяснить, используя дипломатические каналы, о судьбе ее семьи в Петербурге, но письмо возвратилось как не принятое адресатом.

Итак, Лу «ускользает» и от первой своей подлинной любви-страсти, а для того, чтобы окончательно забыть о ней, отправляется в путешествие: сначала в Париж, Вену с подругой Фридой фон Бюллов, известной исследовательницей Африки, а затем едет в Альпы с неким Савелием - русским, подозреваемым в соучастии в покушении на Александра II, отбывшим четыре года каторги в Сибири и вовлекшим Саломе в круг русской эмиграции. Она совершенно свободно прожила какое-то время с этим подозрительным человеком в шалаше, питаясь только хлебом, молоком, сыром и ягодами. Это был еще один эпатирующий поступок Лу. Наверное, не зря Э. Шпрангер, представитель философии жизни и понимающей психологии, высказал мысль о том, что «наполнение самой себя новым содержанием - вот ее (Лу) излюбленное занятие». Стихи Саломе подтверждают это:

Жизнь в глубине себя - поэзия.
Безумны мы, тратящие ее изо дня в день,
От этапа к этапу.
Впрочем, в своем неосязаемом единстве
Она живет, она творит для нас поэзию.
Как же мы далеки от древней заповеди:
«Преврати свою жизнь в творение искусства».
Мы не стали еще собственными творениями искусства.

Лу всегда стремилась к совершенству и, развиваясь интеллектуально, она следовала ницшевскому кредо «Стань тем, кто ты есть» и учила этому других. Так, Райнер Мария Рильке, в котором знаменитый американский германист Б. Блюм изначально видел «талант чисто формальный», вырос в небожителя поэзии, и тончайший знаток словесности А. В. Михайлов впоследствии напишет, что его творчество - это «поэзия распахнутых душевных глубин. Слово не следует за сформированной и заданной мыслью, но налету превращает в мысль то, что еще не осознано самим же поэтом…нет ничего удивительного в том, что поэзия Рильке не раз становилась предметом пристального внимания философов». Чувствуется школа Лу. Это она научила Рильке вскрывать тайники души и смотреть глубоко, в бессознательное, которое когда-нибудь обязательно обнаружит себя.

Райнер видел, какие метаморфозы происходят с ним под влиянием этой необыкновенной женщины, и боготворил ее: «Никогда я не видел Тебя иной, нежели такой, на которую мог бы молиться. Никогда Тебя иначе не слышал, как только такой, в которую мог бы верить. Никогда иначе по Тебе не тосковал, как только думая, что мог бы вытерпеть за Тебя. Никогда не желал Тебя иначе, как только посметь бы преклонить перед Тобой колени» (так писал он в своем письме к Лу).

Рильке был младше ее на пятнадцать лет, но это не мешало им любить друг друга. Этот роман длился с перерывами немногим более трех лет, а далее последовали тридцать лет переписки и близкой дружбы. Их связывало многое, но роднила любовь к России. Для Лу то, что эта страна - ее родина, было фактом, а для Райнера - «великим и таинственным внутренним убеждением», которым он жил.

Во время путешествия по России тридцатидевятилетняя Лу «врастала…в юность», а молодой Рильке смотрел на все широко раскрытыми глазами и проявлял почти детскую восторженность, которая слегка раздражала Лу. Сложно сказать, что послужило причиной их разрыва, да это и не важно; главное - они сумели быть близкими на расстоянии. В 1934 г., узнав о смерти Райнера, Лу напишет: «Мы стали супругами раньше, чем друзьями, а сдружились не по выбору, а повинуясь узам заключенного в неведомых глубинах брака. Это не две нашедшие друг друга половины, а тот случай, когда целое с трепетом узнает себя в другом целом. Нам суждено было стать братом и сестрой, но еще в те мифические времена, когда инцест не превратился в грех».

В 1901г. Саломе вступает в связь со своим домашним доктором Фридрихом Пинельсом и вскоре узнает, что беременна. Вряд ли это известие обрадовало Лу, ведь у нее было странное отношение к деторождению. Ее возмущало, что природное устройство человека лишило его «права принимать собственные решения в самый творческий миг нашего бытия». В этой фразе слышатся нотки бунта. Лу бросает вызов самому Богу, которого она давно утратила и до сих пор не обрела. Но Он ее услышал: Лу теряет ребенка.

Всю свою жизнь Саломе делала слишком большую ставку на разум, однако не стоит оценивать это строго отрицательно, ведь, познав себя, Лу открыла множество закономерностей человеческой души, что пригодилось ей в работе с пациентами.

В 1911г. Лу, вместе со своим любовником, шведским специалистом в области психоанализа, Полом Бьером, едет в Веймар на Конгресс психоаналитиков. Там она знакомится с Фрейдом, который весьма лестно отзывался о недавно вышедшей книге Саломе под названием «Эротика». Таким образом были найдены общие точки соприкосновения, и Лу стала ученицей Фрейда. Любимой ученицей, которую он провожал до дома, которой дарил нарциссы и прощал разные шалости, например, посещение лекций Адлера, (его научные взгляды отличались от взглядов мэтра психоанализа). И все же Лу отделяла от Фрейда «харизматическая дистанция», он был для нее Учителем, до конца раскрывшим ее талант - читать в сердцах и мыслях.

Лу Саломе умерла 5 февраля 1937 года. Ее последними словами были: «На самом деле всю свою жизнь я работала и только работала. Зачем?» Скорее всего, Лу подразумевала работу над собой, жажду познания, устремленность к идеалу. По-настоящему Лу любила только жизнь, потому что именно она давала ей пищу для ума:

Естественно, что, как любят друга,
Я люблю тебя, жизнь-загадка, за то,
Что ты даришь мне ликованье и слезы,
Что несешь мне страданье и радость за ним.
Быть и думать, столетьями длясь!
Сжимай же меня в своих крепких объятьях:
Если ты не можешь подарить мне счастье -
Пусть так, - мне останется твоя горечь.

Несомненно, эта женщина была стоиком, но, вероятно, в этом и состояла трагедия ее жизни. Нерастраченность сердца - диагноз Лу. Будучи сильной личностью, она «могла быть поглощена своим партнером интеллектуально, но в этом не было человеческой самоотдачи» (П. Бьер). Саломе была зеркалом для тех, кто ее любил: погружаясь в духовную жизнь, личность мужчины, она отражала ее по-новому, в более ярком свете, - вспыхивала искра творчества, разгоралась, а потом навсегда затухала, соприкасаясь с холодом зеркальной Лу. «Она из тех, кто одной рукой убивает, а другой хочет подарить новую жизнь» - говорил об этой уникальной особе друг Ницше П. Гаст.

Роковая женщина и Муза в одном лице, неземное существо, Лу (по своей же воле) не знала мирского счастья, какое знают обычные женщины - счастье материнства. Она пошла против природы и Бога, но у нее есть оправдание: детская психологическая травма - чувство богооставленности. Вопрос «Обидчица или Обиженная?» так и останется без ответа, но возникнет у каждого, кто узнает историю жизни Лу Саломе.

Светлана Рыманова


Оцените статью:


(Голосов: 12, Рейтинг: 4.33)


Цитировать Имя
Guest, 08.06.2012 17:02:24
Отличная статья!
Цитировать Имя
Надежда Константиновна, 22.06.2012 00:06:29
А стихи-то бездарные...как уж ни крути smile8)
Перейти к обсуждению на форуме >>
Текст сообщения*
:) ;) :D 8) :( :| :cry: :evil: :o :oops: :{} :?: :!: :idea:
Защита от автоматических сообщений
 

Читайте также:


«Московcкий Дом бабочек» отметил свой 2-й День Рождения
08.05.2009

Пыльно? Грязно? Арт!


Animaris - полет инженерной мысли
23.01.2009

Copyright 2008-2012. Все права принадлежат ООО "ИМПЕТ" inf@impet.ru
Перепечатка материалов сайта разрешается только с согласия администрации.
Работает на 1С-Битрикс: Управление сайтом